И действительно, уже через два года в Афинах под покровительством греческого короля с обильной церемониальной атрибутикой были открыты первые Олимпийские игры современности – как чисто андрологический праздник, поскольку, как известно, восторженный барон не придавал большого значения женскому спорту и хотел, чтобы роль женщин на играх ограничивалась моментом, когда они вручают победителю оливковую ветвь или возлагают ему на голову венок. То, что де Кубертен не смог продвинуть свой принцип taceat mulier in arena2, было лишь началом серии поражений в практической реализации его «религии мускулов». Одним из самых значительных результатов первых игр стало то, что благодаря пожертвованиям крупного мецената Панафинейский стадион в Афинах, построенный в эпоху, когда Греция была римской провинцией, был отреставрирован и вновь введен в эксплуатацию – это положило начало возрождению стадионов и арен в XX веке, благодаря которому до сих пор появляются все новые сооружения архитектуры зрелищ, продолжающие линию изначальных античных форм. Даже монахи с горы Афон якобы внесли деньги по олимпийской подписке, словно следуя наитию, что там, в Афинах снова выходят на сцену современные подобия их собственных размытых первообразов – разве первые монахи восточного христианства не называли себя «атлетами Христа» и не сходились на тренировочные сборы, которые назывались asketería? 

Запоминающимся и неожиданным кульминационным моментом Афинских игр стал первый марафонский забег. Идея его проведения принадлежит французскому классическому филологу и грекофилу Мишелю Бреалю, который на заключительном банкете конференции в Сорбонне провозгласил учреждение Марафонского кубка для первого победителя в новой дисциплине. Когда 10 апреля 1896 года победитель забега, 23-летний греческий пастух по имени Спиридон Луис, одетый в народный костюм фустанелла, вбежал в сияющий белым мрамором стадион (в качестве победного результата было указано 2 часа 58 мин 50 сек), произошло нечто, что более или менее передается термином «непредвиденная ситуация». Казалось, был открыт новый вид энергии, некая форма эмоционального электричества, без которой уже невозможно было представить себе стиль жизни последующей эпохи. То, что произошло в тот жаркий день около пяти часов вечера на Панафинейском стадионе, можно считать новым проявлением божественного. Тогда современной публике явилась до той поры неизвестная категория богов мгновения – богов, которые не нуждаются в доказательствах, потому что существуют только во время своей явленности – не верующим, а очевидцам. В этот час была открыта новая глава в истории энтузиазма: кто не хочет о ней говорить, тому следует молчать о ХХ веке. Греческие наследные принцы пробежали рядом с бегуном последние метры дистанции под восторженные крики почти 70 000 человек и после того, как он пересек финишную черту, понесли его на руках к королю, который поднялся со своего трона на стадионе. Если бы кто-то захотел доказать, что наступила эпоха переворотов в иерархии, ему не удалось бы сделать это более эффектно. На мгновение спортивный пастух стал королем короля – впервые можно было увидеть, как величество, чтобы не сказать власть, перешло от монарха на спортсмена – в последующие десятилетия впечатление, что пастухи и им подобные стремятся к единоличному правлению, только усилилось. По всей Греции прокатилась волна непрекращающейся эйфории, один восторженный парикмахер пообещал победителю бесплатно брить его всю жизнь. Оливковая ветвь и серебряная медаль были официальными знаками отличия, за которыми последовал поток подарков.

Как Спиридон Луис приобрел необходимую физическую форму, до сих пор остается неясным; подпаском он, по-видимому, был на посылках или водоносом у некоего офицера и благодаря этому привык к длительным переходам. За 14 дней до Игр он занял пятое место в пробном забеге. До этого он, вероятно, едва ли слышал слово «тренировка» – я считаю это доказательством своей теории, что большая часть всех тренировок проходит в форме незадекларированного аскетизма. Для монахов с Афона, вероятно, подтверждением их интуиции стал распространившийся вскоре после этого слух, что бегун провел ночь накануне забега в молитве перед иконами – даже де Кубертен отнесся к этой информации достаточно серьезно, чтобы связать с ней свои первые размышления о психологических и духовных компонентах высших спортивных достижений. Как и Фридрих Ницше, Карл Герман Унтан и Ганс Вюрц, основатель Олимпийских игр считал, что в конечном итоге именно воля приводит к успеху и победе. Поэтому де Кубертен не скрывал своей антипатии к позитивизму спортивных медиков, которые мыслили слишком «по-обывательски», чтобы понять высшую миссию спорта в целом и нового движения в частности.

То, что под именем «олимпизм» вызвал к жизни Пьер де Кубертен, в его глазах имело значение не меньшее, чем полноценная новая религия. Защищая такой подход, он считал себя вправе ссылаться на религиозный контекст Старых игр. На протяжении своей более чем тысячелетней истории они всегда проводились coram Deis в присутствии богов, более того, они проходили не только в присутствии богов, но и с их одобрения, и кто знает, может быть, даже с их участием – если считать победы атлетов на стадионе и в палестре событиями, которые никогда не происходили без согласия небесных сил, то почему бы тогда и не благодаря их вмешательству. Новая «религия атлета», которую намеревался создать де Кубертен, не наследовала напрямую греческой мифологии – основатель Олимпийских игр был слишком образован, чтобы не знать, что боги эллинизма мертвы. Ее отправной точкой была современная художественная религия вагнеровского типа, задуманная как обряд посвящения с целью примирения разобщенного современного «общества». Поскольку в любой полноценной религии помимо догм и ритуалов существует посвященное в сан духовенство, его роль досталась спортсменам. Именно они должны были совершать перед восторженной толпой мышечные таинства. Это мое тело, моя борьба, моя победа. Так в олимпийской мечте Кубертена романтическая грекофилия и педагогический пафос XIX века соединились с эстетическим язычеством телесного культа, чтобы образовать амальгаму, отвечающую современным требованиям.