Образовательная политика под абсолютным императивом

Образование в Новое время по-своему реагирует на новый заказ: оно извлекает выгоду из этой хронической потребности государства, делая себя незаменимым для современного общества на века вперед. Оно невозмутимо становится дисциплиной дисциплин. Оно настойчиво увязывает грубый образовательный императив по обеспечению современного государства полезными людьми с абсолютным императивом, смягченным в соответствии с требованиями времени: "Поскольку тебе нельзя будет изменить свою жизнь постфактум, дай нам изменить тебя с самого начала". Этой заповеди почти все без исключения воспитатели привержены с самого начала своего наступления, потому что почти все они вышли из церковных традиций – а в нашем переводе: из институционализированных форм упражнений в этическом различении. Из проверенных временем источников и ежеутреннего самоанализа они знают, что человек – это существо, которому нужно не давать житья. Еще пока не наступили времена, когда Руссо и антиавторитаристы будут сеять смуту в народе; еще никто не придумал, что детям нужно потакать во всех их наклонностях, чтобы увидеть, как из них выйдут свободные граждане. Даже самый ужасный мучитель детей, – fouetteur d'enfants, цитируя слова Рабле о Пьере Темпете, директоре парижского колледжа Монтэгю (где учился Игнатий Лойола), вошедший в историю как мастер порки, – непоколебимо убежден, что как христианин и школьный учитель он делает не более того, что необходимо для формирования из маленьких зверят взрослых характеров. Будучи уверенными, что все пороки происходят от праздности, благочестивые педагоги того времени делают все возможное, чтобы у дьявола не было шансов застать голову ученика ничем не занятой.